На главную
 
"СОЛЖЕНИЦЫНСКИЕ ТЕТРАДИ"
 
'Мы - пленники здесь, на Западе:'

Первый выпуск 'Солженицынских тетрадей'

Солженицынские тетради: Материалы и исследования: Вып. 1.
М.: Русский Путь, 2012 - 344 стр.




 
  
 






':Когда же родится критик, который объяснит фразу Солженицына? Легче всего с особенностями словаря, а синтаксис? Скрытый ритм при отсутствии явного? Емкость слова? Новизна движения, развития мысли? Кто поднимет такую работу или хотя бы начнет ее? Для того, чтобы анализировать, надо привыкнуть, перестать обжигаться - а мы прикованы к смыслу, сведениям, обжигаемся болью..'


Так писала Лидия Корнеевна Чуковская Александру Исаевичу Солженицыну в Европу. Через два года после его высылки, с надежной оказией, но все -таки абсолютно не зная, дойдет письмо или нет. Ибо любая официальная почтовая связь с опальным писателем была запрещена властями.


Чуковскую и Солженицына роднило многое. И общая судьба, и многолетняя личная дружба, но, наверное, главное - потрясающая, какая -то идущая из глубин веков яростная, самосжигающая борьба за правду. Так, наверное, бились за свою веру старообрядцы, раскольники, которых не мог устрашить никакой костер .

Лидия Корнеевна сравнивала 'Архипелаг ГУЛАГ' с вечевым колоколом, с могучим словом Аввакума. И абсолютно тоже можно было сказать о самой Лидии Чуковской, о ее войне за справедливость, которую она вела с огромной системой советской лжи. Недаром одним из главных героев этой удивительной женщины всегда оставался Герцен.


Она ничего и никого не боялась. Ее письма и обращения, ходившие в Самиздате, читались взахлеб. Потому что поразительная откровенность и смелость сочетались в строках Чуковской с подлинным литературным талантом. С ныне почти забытой золотой традицией русской литературы, когда каждое слово проходило через душу и сердце автора.


И вот сегодня ее мечты о серьезном, исследовательском подходе к творчеству Солженицына получили новое воплощение. Только что. к очередному дню рождения Александра Исаевича, в московском издательстве 'Русский Путь' увидел свет первый выпуск 'Солженицынских тетрадей'.


Как написал в предисловии его главный редактор Андрей Немзер, альманах явился продолжением большой и систематической работы, который в Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына вел и ведет отдел по изучению наследия великого писателя. Ибо давно назрела необходимость издания, где под одним сводом соединились бы самые различные материалы и исследования, связанные жизнью и творчеством русского пророка ХХ века.


Конечно, одна из главных жемчужин 'Тетрадей' - это доселе неопубликованные тексты самого писателя. И здесь всех ждет новое потрясение как от его дара, так и от обжигающих строк Лидии Корнеевны. Впервые публикуется их переписка за 1974 - 1977 гг.

К этому времени Александр Исаевич был уже в Европе. Письма эти передавались через границу с надежными людьми, но все равно их часто изымали при обысках. Александр Исаевич писал на сложенных тоненьких листках, чтобы занимали как можно меньше места. Лидия Корнеевна к тому времени почти ничего не видела и выводила буквы крупным фломастером.
В этих письмах и оценки Чуковской публицистики Солженицына,

вызвавшей такой переполох на Западе, и ее собственные размышления о судьбах России и закономерностях русской истории, об эмиграции, о роли православной церкви, о еврейском исходе из СССР. Его ответы, сжатые, точные упругие, где каждая мысль всегда полностью отточена и ясна до предела. Они часто спорят, но сквозь все несовпадения мнений просвечивает любовь и беспокойство друг за друга.


' Уважаю верующих, завидую им, их стойкости, их мужеству, ненавижу гонителей. Но сама верить - нет. При этом и извинения не имею никакого: не было у меня пионерского детства и безбожной комсомольской юности. В детстве - религиозная, православная и любимая бабушка; лампадка; утреня: Все 'как у людей', не могу жаловаться:


Если воскрешение России должно совершится через Церковь, то я счастлива буду воскрешению, но сама останусь на паперти. В Церковь мне дороги нет, мне там всегда неловко, непритягательно. Это - чужой Дом, чужая святыня..', - пишет Лидия Корнеевна. И Александр Исаевич отвечает. Обдуманно, выверено: ':Отдельные люди могут быть безупречно нравственными и без религии. Но целые общества - никогда. Итак, когда безверие приобрело масштабы национальные или всеземные - надеяться больше не на что. Религия совсем не сводится к нравственности и не ее единственную имеет целью. Оригинальность России много веков был не только в общине:, а и в том, что вся психология жизни была пронизана христианством, очень впитали мы его когда-то - а теперь успешно вытравили из нас'.


И, конечно, поражает уверенность Солженицына, что он обязательно вернется. Во многих строках звенит тоска по Родине, которую он так любил. ' Мы пленники здесь, на Западе' - писал он.
' Во всех разнообразных испытаниях, какие уже за моими плечами, еще не хватало, действительно этого: изгнания, чужбины . Удивительно, как, при самом избыточном и назойливом изобилии, это может не ощущаться ни осязанием, ни кожей, ни языком - все какое-то ни того вкуса. Как будто все есть, завались:а главного нет, и как будто все ненастоящее. Может быть, со временем и пройдет. Поскольку я вечный оптимист, то духом не падаю, и надеюсь в считанные годы, меньше, чем пальцев на руках, быть в России назад'.


Александр Исаевич, как сейчас уже широко известно, отдыхать не умел. Абсолютно вся жизнь его подчинялась исключительно работе. Любые малейшие детали и встречи, которые могли быть полезны, всегда заносились на бумагу. Непрестанная работа по осмыслению окружающего и происходившего постоянно шла в нем.


Так было и в лагере, где он создавал свои произведения, не имея ни листка, ни карандаша, так было и в годы преследований, когда никто не мог дать гарантию, останется ли он жить на следующий день или нет. И, конечно, по такому же распорядку шла жизнь в годы, которые он мог спокойно отдать себя работе.


Наталья Дмитриевна Солженицына представляет в 'Тетрадях' очерки писателя из его 'Литературной коллекции'.
Так назывались заметки , которые Солженицын набрасывал во время чтения тех или иных произведений. Как он сам писал : ' Заметки эти - вовсе не критические рецензии в принятом смысле: Каждый такой очерк - это моя попытка войти в душевное соприкосновение с избранным автором, попытаться проникнуть в его замысел, как если б тот предстоял мне самому'.


Значительная часть этих очерков была уже опубликована в 'Новом мире'. Однако здесь представлены записи, никогда доселе не печатавшиеся. И посвящены они Николаю Лескову и Виктору Астафьеву. 'Русским из русских'. Мастерам, чье слово явило в разные века саму суть народного сознания и представления его о мире. Причем Солженицын не просто находит слова для восхищения ослепительным даром Лесковского сказа и суровой астафьевской прозы. Он анализирует языковые особенности, стиль, композицию, разбирает достоинства и недостатки. Но всегда, при любом тщательном исследовании, оставляет за собой право на свое личное мнение, не забывает донести до читателей, а какие чувства вызвали у него 'Соборяне' или 'Печальный детектив'.


Кроме наследия самого Александра Исаевича, альманах предоставляет ряд материалов, связанных с исследованиями, посвященным самым различным исследованиям и событиям, связанных с именем писателя. И одни из самых заметных - вручение Литературной премии Александра Солженицына.


Cреди ее лауреатов - и филологи с мировым именем Владимир Топоров и Андрей Зализняк, и блистательные поэты Инна Лиснянская и Юрий Кублановский, и покойный несгибаемый прозаик зек Леонид Бородин, и великий археолог Валентин Янин. В 'Солженицынских тетрадях' приводится стенограмма торжественного вручения премии еще одному лауреату - дочери Лидии Корнеевны Елене Цезаревне Чуковской.
Эта хрупкая, спокойная женщина, которую весь литературный мир называл просто Люшей, поражала своим мужеством. Она прятала и перепечатывала запрещенные книги и оказала бесценную помощь Солженицыну. За такое можно было поплатиться головой, но Елена Цезаревна не признавала никаких препятствий.


Сегодня за ее спиной десятки блестяще подготовленных к печати книг, в том числе и 'Записки об Анне Ахматовой' Лидии Чуковской, а также собрание сочинений Лидии Корнеевны, тома Корнея Ивановича Чуковского. Вот что сказала Евгения Иванова, верная соратница Елены Цезаревны по изданию собрания сочинений великого сказочника и литературоведа : 'Мне кажется, главная особенность Елены Цезаревны заключается в том, что, включаясь в любое дело, она сразу становится в нем 'несущей конструкцией', и поэтому атланты так охотно и с такой готовностью поручают ей свой груз. Корней Иванович был первый, кто разглядел в ней это талант, но этот талант сразу заметил и оценил Александр Исаевич.


Взявший в руки 'Тетради может еще познакомиться и с докладами, прозвучавшими на семинаре Отдела по изучению наследия Солженицына в Доме русского зарубежья, и с яркими, интересными выступлениями на обсуждении книги 'Солженицын: Мыслитель, историк, художник. Западная критика, 1974 - 2008 ; сборник статей', вышедшей в издательстве 'Русский Путь'.

Солженицын и Запад, столкновение мнений, яростные выступления писателя в защиту России и с обвинениями не до конца понимающему нависшую угрозу сытому и благополучному европейскому и американскому обществу во многом стали основой для изучения антитезы Восток-Запад, для исследования цивилизационного развития в ХХ веке. Перекрестье мнений, вопросы, до сих пор вызывающие непрекращающиеся дискуссий, проблемы своего, русского пути, роли православия в сохранении моральных ценностей - все нашло отражение в этом удивительно значимом и глубоком разговоре.
Можно еще долго рассказывать об этой замечательной книге, но лучше поскорее взять ее в руки.
Виктор Леонидов



 
Counter CO.KZ