На главную
 
СТАТЬЯ "В РОССИЮ ИЗ РОССИИ"

Опубликована в международном журнале русского зарубежья " Большой Вашингтон" 19/54 за 2010 год
 


 
  
 







Иерусалим. Подножье Елеонской горы. Внизу - Гефсиманский Сад. Я в монастыре Марии Магдалины стою у саркофага, у одной из главных святынь русского зарубежья. Именно сюда, с Урала, из Алапаевской шахты в 1921 году привезли останки Великой княгини Елизаветы Федоровны и ее верной спутницы келейницы Варвары. В России только что окончилась гражданская война, а уже за тысячи километров возник духовный центр новой России. России в изгнании. Русского зарубежья.
Сама Елизавета Федоровна приезжала сюда в 1888, на освящение , со своим мужем, великим князем Сергеем Александровичем. И кто тогда мог подумать, что великого князя, ставшего московским генерал - губернатором, разорвет бомба террориста Ивана Каляева, а саму Елизавету Федоровну пьяные солдаты и матросы скинут в шахту. И что подвиг жизни этой удивительной женщины поможет выжить и обрести нравственные силы сотням тысяч русских изгнанников.
Кажется, здесь все пронизано вечностью. На этом небольшом участке земли, где молился перед казнью Иисус Христос, кажется, начинаешь понимать, что такое вера и единая власть над всеми нами.
Наверное, любой, ступивший на Святую землю, кто бы он не был, задумывается о своей жизни, о том, что ему удалось и не удалось. И я, конечно, тоже поддаюсь такому странному, могучему зову этого прокаленного жарой края.
Вечером у меня концерт в Русской Иерусалимской библиотеке. До этого была Ницца, а еще Рим, Подгорица, Минск, Питер. И это только за два месяца. Вспоминаю, когда в начале перестройки ранее невыездные люди стали бывать за рубежом, то они начинали свои рассказы с какой-то интонацией извинения. Мол, простите, что нам так повезло, а Вам нет.
Сегодня поездка за границу стала совершенно обычным делом. И не только для тех, кто очень богат и хорошо устроился. И тем не менее, когда приходится перечислять города и страны, где я был, тоже возникает какое-то чувство неловкости.
Если бы мне лет десять назад сказали, что я буду перелетать из страны в страну, выступать в маленьких и больших залах перед русской аудиторией, что наши соотечественники будут иногда скидываться мне на билеты, чтобы меня услышать, что я буду представлять на своих выступлениях Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына, что мои песни будут звучать в телесериалах, которые ведет Никита Сергеевич Михалков, я бы, конечно, решил, что мечтать никогда не вредно. Но и сказки становятся реальностью.
Был такой дальневосточный поэт - Алексей Ачаир. Когда Красная Армия заняла Владивосток, он убежал в Китай и жил в Харбине. Родом из казачьей станицы, он совсем не был похож на казака. Высокий, элегантно одетый, он прекрасно играл на рояле и был самым желанным гостем в харбинских литературных и музыкальных салонах. У него родились строки, которые часто повторяли те, кто оказался за пределами России:


Не смела нас кручина, не выгнула,
Лишь согнула до самой земли,
А зато, что нас Родина выгнала
Мы по свету ее разнесли.


Вот изучение и собирание этой разнесенной Родины, этой удивительной планеты России вне России, или, как часто говорят, русского зарубежья и стало моим главным делом.
Мне всегда везло на людей. Повезло, что в Историко -архивном Институте я учился у Сигурда Оттовича Шмидта, блистательного ученого и краеведа, и сегодня являющегося символом подлинного русского интеллигента. Именно он представил меня Дмитрию Сергеевичу Лихачеву и я был принят в тогда еще Советский Фонд Культуры. Повезло, что я встретил главного редактора журнала ' Наше Наследие' Владимира Петровича Енишерлова, настоявшего, чтобы меня взяли в Фонд. Повезло, что я работал рядом с Еленой Николаевной Чавчавадзе, продюсером знаменитого сериала ' Русские без России', который ведет Никита Сергеевич Михалков и благодаря ей моя песня зазвучала в каждой серии. Что сам Никита Сергеевич оказал мне бесценную поддержку при издании книг замечательных поэтов русского изгнания Николая Туроверова и Ивана Савина, о которых я буду делать потом радио и телепередачи. Что я застал многих старых эмигрантов и встречался с ними. Людей, общение с которыми - событие в жизни. Вспоминаются слова Бродского в ответ на достаточно понятный и не очень умный вопрос: ' Ну какой же в жизни была Ахматова?' - ' Она одним поворотом головы превращала Вас в homo sapience'. Что я работаю с прекрасным искусствоведом Ольгой Земляковой и подготовил вместе с ней целую серию работ о русских художниках в изгнании. ..
Все началось в конце восьмидесятых, когда был создан Советский Фонд Культуры. Именно туда многие наши соотечественники из -за рубежа стали передавать сохраненное ими бесценное наследие. Потому что верили, что организация, возглавляемая Раисой Максимовной Горбачевой и Дмитрием Сергеевичем Лихачевым, вернет их сокровища в культуру страны, которой они служили на чужих берегах.
Потоком в Фонд шли картины, архивы, книги. И вот в Доме - музее Марины Цветаевой на Борисоглебском переулке была создана библиотека русской эмиграции при Фонде культуры, где я и стал работать.
Это было невероятно - окунуться в половодье поэзии, прозы и философского и богословского наследия . Ранее запрещенные стихи и книги кружили голову. Я писал статьи, готовил книги, принимал один до двадцати читателей и исследователей в день, выступал по радио с чтением неизвестных строф русских поэтов. Особенно часто звал меня на ' Эхо Москвы' ныне, к сожалению, покойный Георгий Мосешвили.
Там же в Доме Цветаевой, было первое представительство Солженицына. Сам Александр Исаевич был еще в Вермонте, в Москву приезжала Наталья Дмитриевна. И, конечно, я из всех сил помогал в создании новой библиотеки русской эмиграции, которую она с Александром Исаевичем и Никитой Алексеевичем Струве стала организовывать на Таганке.
Теперь это огромный сверкающий центр - Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына. Безусловно, ведущая организация в мире по исследованию и собиранию наследия русской эмиграции. Там я теперь работаю. И я очень благодарен директору Дома Виктору Александровичу Москвину, также одному из создателей Дома, за постоянную поддержку и помощь во всех моих начинаниях.
С гитарой я не расставался никогда. Во дворе, совсем маленькие, мы колотили по трем струнам и пели 'В прорыв идут штрафные батальоны', не особо понимая, о чем тут речь. Но просто кожей чувствовали, что это - настоящее. Мог ли я даже подумать, что на моем юбилее на сцену поднимется Людмила Владимировна Абрамова, супруга Владимира Высоцкого, подарившая ему двух сыновей и скажет добрые слова и в адрес моих песен, и моих исследовательских работ.
Конечно, тематика исследований не могла не отразиться в балладах, которые я писал. Эти песни часто исполняются от лица эмигрантов, белых офицеров или людей, которых судьба в наши дни разбросала по миру. Наверное, такие темы волнует многих, и этим я объясняю свою сегодняшнюю востребованность.
Мне часто говорят, что за границей меня знают лучше, чем в России. Многие просто уверены, что я живу там. Порой получаю письма, где их авторы совершенно искренне пишут, что были убеждены, что я погиб в гражданскую войну или умер в эмиграции. Что они очень рады, что ошиблись и интересуются, все - таки из какой я страны. Хотя я веду еженедельную передачу ' Берег русский' по ' Радио России' и очень много езжу по нашим городам. Калуга, Красноярск, Елабуга, Самара, Тольятти: Перечислять можно очень долго. Меня часто зовут выступать в Университетах и вузах. Выхожу на сцену, пою и рассказываю об эмигрантах, о забытых поэтах и художниках, о тех, кто был намного благороднее и талантливее нас. И читаю стихи. Стихи тех, кто так хотел вернуться в Россию. Таких как, к примеру, замечательный поэт Ивана Елагин, умерший в США: Посмотрите, какие пронзительные строки:


Мне не знакома горечь ностальгии,
Мне нравится чужая сторона,
Из всей, давно оставленной России
Мне не хватает русского окна.

Оно мне вспоминается поныне,
Когда в душе становится темно,
Окно с большим крестом посередине:
Вечернее, горящее окно:



ВИКТОР ЛЕОНИДОВ










 
Counter CO.KZ