На главную
 
СТИХИ К ПЕСНЯМ
 



 
  
 










МАРИ

 
  
 




Где мы - в Лувре, или на Полянке
Ночь тиха и бархатно нежна.
Ты француженка, ты иностранка,
Ты - Хованская, красавица княжна.

Род твой славен честью и талантом,
Пять веков берег державный строй,
Жаль, что только жребий эмигранта
Выдан был неласковой судьбой.

И с времен, которых нет в помине,
Кои помнят только образа,
Подарила русская княгиня
Эти твои чудные глаза.

Я на карте - выше или ниже
Все равно найду твой светлый взгляд,
Мы с тобой обнимемся в Париже
Чтобы выйти на Охотный ряд.

И под липой, или под каштаном
Жизнь свою раскрою день за днем,
Я, конечно, не был хулиганом,
Просто рос арбатским пацаном.

Во дворах соседским пел девчонкам,
Не смиряя подростковый пыл,
Как я выдавал про Амазонку,
Про того, кто раньше с нею был.

Кто там были - Ксюша, Оля , Настя,
Вот Мари не ожидал совсем,
И, склонившись к твоему запястью,
Вспомню я три слова - Же вуз ем.

Где, в какой стране, в какой эпохе,
Не могу понять, ни уловить,
Трубадуры или скоморохи
Нам давно пропели о любви.

И с тех пор - на всем пути, до края,
Коль судьба вошла в такой азарт,
Над дорогой жизни мне сияют
Мне твои зеленые глаза.



 
  
 




----------------------------------------------------------------------------------------------------





11 - е сентября.



 
  
 



Новый век такую выдал осень,
Под кровавый ряд телекартин,
Я звоню тебе домой и в офис
Прорывая восемь - сто - один.

Я звоню тебе и днем и ночью,
В три зарплаты скоро выйдет счет,
Я пишу по электронной почте -
Может быть, куда - нибудь дойдет.

Говорят, что ни проходишь в списках,
Говорят, чтоб твердым был душой,
И друзья уже приносят виски,
И тихонько пьют за упокой.

Помнишь, как уехать ты хотела
От тупой, советской суеты,
Милая, неужто ты сгорела
На костре страны своей мечты.

Как рыдала бабка-коммунистка
Для которой все был - вечный бой,
Может быть, седая атеистка
В небе обнимается с тобой.

Я звоню родным, звоню повсюду,
Я вхожу в проклятый ИНТЕРНЕТ,
Я все жду - а, может, будет чудо:
Только ни тебя, ни чуда нет.


 
  
 



-----------------------------------------------------------------------------------------------------





РУССКИЕ БРИГАДЫ
( Солдатам и офицерам Русского Экспедиционного Корпуса, воевавшим во Франции в годы Первой Мировой войны).


Навеяна старой солдатской песней "Брали русские бригады..."



Сердце глупое, не бейся,
Мыслям скорым в унисон,
Там, во Франции, под Реймсом
Спрятан город Мурмелон.

Где за честь, ни за награды -
Клевета, навек отстань!
Дрались русские бригады
За провинцию Шампань.

Ах, шестнадцатый проклятый,
И по крестному пути,
Из России шли солдаты
Чтобы Францию спасти.

И Европе на отраду,
Изумляя штыковой,
Дрались русские бригады,
Чтоб Париж прикрыть собой.

Здесь все буднично и просто,
Гул войны давно умолк,
Лишь часовня над погостом,
Где пехотный славный полк

Разорвались все снаряды,
Приняла солдат земля,
Дрались русские бригады
За французские поля.

Время память усмиряет,
Слава Богу, что живем,
Широка страна родная-
Где упомнить обо всем.

Вен не режем от досады,
Ни зальем тоску в вине,
Что забыты те бригады
На забытой той войне.

Только что - то ноет, тянет,
Не дает никак уснуть,
К золотым полям Шампани -
Жребий выпал - значит, в путь.

Где душа легионера
Прозвенит мне, как струна,
Что могилы Сент -Элера
Наша русская война.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------





ЕЛАБУГА (МАРИНЕ ЦВЕТАЕВОЙ)



 
  
 



Над берегами раскинулась радуга,
Дождь наконец-то не льет,
Сердце заволжское - здравствуй, Елабуга,
Город последний ее.

Раньше гремело здесь имя Мамаево,
Правил купцов домострой,
Нынче разлито - ' Марина Цветаева
Тут породнилась с землей'.

Здесь и ходила от дома до пристани
Чуда от Бога ждала,
Думала, верила - выручит Чистополь.
Только судьба не легла.

День тот представить - ни сил нет, ни вымысла,
Трудно, как в льдах кораблю,
Как написала: 'Простите - не вынесла:',
И затянула петлю.

Сколько загубленных - пройден миллениум,
Век был - война за войной,
Только петли две - ее да Есенина
Так и висят над страной.

Слышит она ль, веком красным распятая,
Узница грешных страстей,
И мы стоим - без вины виноватые
В тяжком долгу перед ней.


-----------------------------------------------------------------------------------------------------



СЕРБИЯ

( Выпускникам русских кадетских корпусов в Сербии 20 -х - 30 -х гг).

Край ты мой, край милосердия,
Край незапекшихся ран,
Вот и увидел я Сербию,
Счастье и горе Балкан.

С гор продуваемый ветрами,
В жаркой дорожной пыли,
Здесь они были кадетами
Мальчики русской земли.

Здесь воскресение вербное
С Пасхой встречали они,
Лаской пригрела их Сербия
Веру и жизнь сохранив.

В час, когда муки распятия
Приняла наша страна
Саввы святого объятия
Им раскрывала она.

Корпус - уроки с молитвами,
Лики спасенных икон.
Две буквы 'к', словно влитые
В алом сиянии погон.

Как на плацу в милом Питере
Четко печатали шаг,
В Белоцерковской обители
Реял их корпусный стяг.

В зале - портрет государевый,
Смотры да детские сны,
Словно бы не было зарева
Этой проклятой войны.

Словно по снегу московскому
Крепкой родною зимой
Будет так славно и просто им
Съездить на святки домой.




НАКАЗ

Какая же будет награда,
Когда взор обрадуют твой
Решетка у Летнего сада
И корпус кадетский родной.

Где дед твой, гвардейский полковник
Учил без муштры и без розг,
Запомни, мой милый, запомни,
С Дворцовой пойдешь через мост.

И сердце забьется в волнении,
Когда запоют соловьи,
А сам ты увидишь имение,
Где прожили предки твои.

Ты свечи поставишь в часовне,
За тех, перед кем мы в долгу,
Запомни, мой милый, запомни,
Погост на другом берегу.

Я плачу и слез не скрываю,
И знаю, есть наша вина,
Что кровью умылась святая,
Родная до боли страна.

Я встречи с ней жду как паломник,
Пускай после Судного дня,
Запомни, мой милый, запомни,
Ты ей отслужи за меня.




ПОСВЯЩЕНИЕ ВЛАДИМИРУ ВЫСОЦКОМУ



 
  
 



Нам каждый день как пули свист
Как дрожь пред авиаполетом,
Когда, какой там террорист
Нам выпишет обходный лист
Туда, где ждет апостол Петр.

А раньше мир был сер и нем
Ловили что -то по ' Свободе',
И я завидовал всем тем
Кому он просто был Володя.

И кто и как предскажет мне,
Что не придет однажды утро,
И я проснусь в другой стране,
Где все проклятия Заратустры
В гражданской выльются войне:
И воцарится липкий страх,
Тот, что почти исчез в народе,
И вспомним мы о временах
Когда он просто был Володя.

И будь я пьяный или трезвый,
Но, глядя на телеэкран,
Я вдруг пойму, что выгнул стан
Ветхозаветный зверь из бездны
И жизни кончен караван
Огонь небесный иль волна
Поглотят все, что есть в природе
И пропадет моя страна
Та, что звала его Володя.

Но сквозь пророчества Сивилл
И ожидание цунами
Мы вспомним - он меж нами жил,
И нам, конечно, хватит сил
Чтоб не согнуться под ветрами.
Сияет нам его звезда
На синем русском небосводе,
И мы не сгинем никогда
Поскольку нам поет Володя.



 
  
 



-----------------------------------------------------------------------------------------------------
ПРО ГЛАЗА ЗЕЛЕНЫЕ,,,,


А мы с тобою молодые и влюбленные,
Кругом гудит Советская страна,
И ты поешь мне про глаза зеленые -
Романс забытого Бориса Фомина.

Глаза мои, положим, были карие,
Кудрей в помине не было седых,
И кочевали мы из Люберец в Лыткарино,
По комнатам знакомых и родных.

Казалась власть нетающею льдиною,
Но жили мы, забыв про прежний страх,
А тот, кто написал дорогой длинною,
Провел почти полжизни в лагерях.

И вдруг эпоха - отдыхают викинги,
Ключи забили под чугунным льдом,
И мы с тобой отбегали на митинги,
И защитили честно Белый Дом.

Казалось, жить в мгновение станет лучше нам,
Но все мечты сгорели как зола,
Чтоб не пропасть в период послепутчевый
Мы принялись за новые дела.

Киоски, рекэт, подкупы в налоговой,
Давила мерзость с каждым новым днем,
Я понял, что не там себя попробовал,
А ты пошла совсем другим путем.

Потом разрыв, слова, что все старания
Обречены, коль рядом дураки,
Потом роман с богатым египтянином,
А там - торговый дом и бутики.

Сегодня ты глядишь с обложек глянцевых,
Ты учишь жить - и ты во всем права,
Еще бы - представительство во Франции,
И сто гектаров - где -то в Горках -2.

И что сравнить с твоими миллионами,
Воспоминаниям нынче - грош цена.
Но как ты пела про глаза зеленые:
Романс забытого Бориса Фомина.


-----------------------------------------------------------------------------------------------------
Холодно:

Наверное я сошел с ума,
Мне чудится через стекло,
Смеется надо мной луна,
Так нагло щерится и зло.

А месяц был бы подобрей,
Ребенок милый и простой,
И я ему бы спел о ней,
О той, что рядом нет со мной.
-------------------------------------------------

Припев:
Холодно,
Без рук твоих мне очень холодно,
Волоком
Тоска связала как лоза,
Сполохом,
Любовь твоя мелькнула сполохом,
Как я волос касался золота,
Как целовал твои глаза.


А смех гуляет по вискам
И бьет до одури, до слез,
А мне б рвануться в небеса
И там услышать шепот звезд.

И в беспредельной тишине
Мне все, конечно, объяснят,
И я пойму, по чьей вине,
Я разберу, кто виноват.

Припев

Холодно:
----------------------------------------------------------------------------------------------------

Там, где сияет Млечный путь,
Я вижу тень его крыла,
И что ему тебя вернуть,
Ведь ты жива, не умерла:

И я пока еще живой,
Иль нас обоих нет давно,
И нам не встретиться с тобой,
Лишь растворенное окно:

Припев

Холодно:

-----------------------------------------------------------------------------------------------------

ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА БАШЛАЧЕВА



 
  
 


Все было грубо,
И очень просто,
Дымили трубы,
Кадили фосфор,
И жизнь пропала,
Да вдруг запел он :
'Душа гуляла
В рубашке белой:'

Водою талой
Бурлили строки,
Где только брал их
Мальчишка -рокер?
Орду ль монголов
Он чуял кожей,
Костры раскола
Во славу Божью.
Удары плетью,
Да стон от боли,
Да сквозь столетия
Тоску по воле.

Стихи литые,
В них жар пророка,
Костры Батыя
Видения Блока,
Средь слов высоких,
Как путь наш труден,
Забил далекий
Славянский бубен.
Ах, как звучало,
Как сердце млело,
Душа гуляла
В рубашке белой.

И вот свобода,
Рванем из тины,
Все для народа,
Гуляй, рванина.
Но та же погань,
Наружу всплыла,
И вечный Гоголь,
Свиные рыла.
И стало страшно,
Помилуй, Боже,
Ну что ты, Саша,
Ты столько можешь.

Живи, не бойся,
Не вышли строки:
Карниз был скользкий,
Этаж высокий:
И сердце встало,
Когда взлетел он,
Душа гуляла,
В рубашке белой:

-----------------------------------------------------------------------------------------------------

" Памяти Николая Ткаченко"....

Мерзлые комья расколоты,
Чудится крик журавлей,
Как тебе, Коля, там холодно,
С кровью полтавской твоей.

Нет, это слышатся аисты,
Те, что тебя унесли,
Светом твоим подзаправились,
И отошли от земли.

В черных провалах высоко им,
Звездами выстланный наст,
Как на ладони там Токио,
И давно твой Красноярск.

Всем уготован этот путь
Но ты, пожалуйста, вставай,
Ты отдохнул уже чуть - чуть,
Не умирай, не умирай.

Небесным летчикам своим
Скажи, что просто пошутил,
Что не готов ты к встрече с Ним,
Хоть и растратил столько сил.

Светя другим, сгораешь сам,
Как собеседников на пир,
Тех забирают к небесам,
Кто согревает этот мир.

И миру гения открыв,
Служил, как верный адъютант,
И, наконец, пока ты жив -
Ты вспомни и про свой талант.
Какая выбьется медаль,
Каких картин завертишь бал,
И ничего, лишь только жаль,
Что главный холст не расписал:

Ясно на райском, на кладбище,
Строг ты, как в жизни, но тих,
Что там с Андреем Геннадьевичем
Курите Вы на двоих?

'Приму', не знаю, ' Родопи' ли,
После садитесь за стол,
Что-то, мы, Коля, прохлопали,
Раз ты так рано ушел.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------

МИЛАЯ

Разница лет между нами,
Тонкая, тонкая нить,
Как и какими словами
Мне все тебе объяснить.

Ты молода и красива,
Так, что мне страшно порой,
Милая, слышишь, как лживы
Речи подруг за спиной.

Светлое счастье чужое
Трудно порой пережить,
Милая, видишь, с тобою
Нас так хотят разлучить.

Сердце терзает удушье,
Ясный туманится взгляд,
Милая, только не слушай,
Что там они говорят.

Помню, как ты уходила,
Верила, что навсегда,
Что ты тогда затвердила,
Чем ты божилась тогда.

Возраст теперь не преграда,
Будем одною судьбой,
Милая, только не надо
Нам расставаться с тобой.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------


Два креста.




 
  
 




Не толкай ты, вестовой,
Меня спозаранку,
Снится город над Невой,
Кони у Фонтанки.

Не буди ты, не буди,
Хоть на час, да в грезы я:
Два креста есть на груди -
Впереди березовый.


Помню маму, тройки, бал,
Святки помню, свечи,
Помню я стихи писал :
'Мир хорош и вечен:'

Сон постой, не уходи,
Где тот мальчик розовый?
Два креста есть на груди -
Впереди березовый.




 
  
 




Насмерть с немцами сойдясь,
Вшей в окопах кормим,
Штыковые раны, грязь,
Муки комом в горле:

Ну, за что же, Господи,
Наши годы грозные,
Два креста есть на груди -
Впереди березовый.

Только верь, конец придет
Сатанинским танцам,
Царь Распутина сошлет,
И побьем германцев.

Вестовой, ну, осади,
Я встаю, тверезый я:
Два креста есть на груди -
Впереди березовый.



 
  
 




-----------------------------------------------------------------------------------------------------


Памяти Валерия Агафонова, замечательного исполнителя русских романсов, жившего в Ленинграде в годы застоя.




 
  
 





Судьба ль была ему охранником,
Иль ангел плыл над головой,
Когда он шел под утро пьяненький
Мостами над родной Невой.

Потом решив, что ж так печалится,
Рвет душу с ночи до зари,
Включили красный свет страдальцу и
На небо взяли в сорок три.

Тряхнувши кудрями цыганскими,
Он, тронув струны, начинал,
И в такт со старыми романсами
Пьянел и уносился зал.

И под забытую венгерочку,
От счастья или о тоски,
Шептали женщины : ' Валерочка:', -
В истоме трогая виски.

А голос доводил до стона и
В тот край манил, что позади,
В страну с церквями и иконами,
С крестом заветным на груди.

И с богомольем, и с дуэлями,
С побегами из - под венца,
Страну, что по ветру развеяли,
Да все ж, видать, не до конца.

Да только как же было вынести
Запреты, тусклые как смерть,
Совсем чуть - чуть работы в Вильнюсе
И перекрытый Ленконцерт.

И, не найдя в себе спасения
От одноклеточных времен,
Он умер вдруг порой осеннею,
Так и не выйдя на поклон

-----------------------------------------------------------------------------------------------------


Берег русский.
Из фильма ' Никита Михалков. Русский выбор'.

Берег русский, как он близко,
Здесь мы жили, только вот
С ревом от Новороссийска
Отплывает пароход.

Гарь, сожженные имения,
Кровью полита земля,
И дворянских поколений
Уезжают сыновья.

Припев:
Кого- то нет:

Как срывали с нас погоны
В том, семнадцатом, году,
Как летели эскадроны,
Все сметая на ходу:

А что папу на германской
На штыки поднял Совет,
И сгорел в огне гражданской
Брат, мой маленький кадет.

Припев:
Его здесь нет:

На Дону смерть снегом сыпала,
Шла в Орел и Перекоп,
Лагеря потом в Галлиполи:
Все, обратно нет дорог.

И в Париже, и в Стамбуле
Нам к березам не поспеть,
Избежав в России пули
От тоски подохнем здесь.

Кого - то нет:

Только сны бьют очень больно,
Ведь привидится порой -
Мы опять в первопрестольной,
Мы гуляем по Тверской.

Снова живы брат, родители,
Я беспечный, молодой,
Мне сияет Храм Спасителя,
Улыбается Страстной

Припев:
Кого -то нет:

-----------------------------------------------------------------------------------------------------


Сон
(Из фильма ' Русские без России').


Один и тот же снится сон,
Он унесет меня без виз,
В парижский пригород Медон,
Белград и Северный Тунис.

И в этом странном, светлом сне
Чужую вижу я зарю,
И тени храмов в Харбине
И Троицу на Рю Дарю.

Туда не взять в агентстве тур,
И лишь во сне попасть дано,
Мне в строй в Булони - Бийянкур
Перед заводами ' Рено'.

Я там услышу разговор,
'Pardon, monsier, je parle russe',
И я аккордом ля минор
Нащупать пробую тот пульс.

Но как поймать, как уловить,
И как мне заглянуть в глаза
Им, все сумевшим пережить,
Но не вернувшимся назад:

И не в Москве, не на Дону,
Лишь с верой в звон колоколов,
Они несли свою страну
Среди чужих полей и слов:

-----------------------------------------------------------------------------------------------------


1991 ГОД.

Ах, не красней бумага,
Память, не подведи нас,
Танки входили в Прагу,
Танки входили в Вильнюс.

Время печаль зашторит,
Время затянет раны,
Университетский дворик,
Дальше, к костелу Анны.

Каблучками, каблучками,
Время быстрыми штрихами,
Все, что было тогда с нами
Нарисует и сотрет,
Каблучки по Шауляю,
Мы смеемся, мы не знаем,
Что в свои права вступает
Девяносто первый год.

Слякоть, начало года,
Бойня у телебашни,
Ночью, среди народа,
Как тебе было страшно,
Здесь все понятно, просто,
Поняли, ужаснулись,
Связью - ' Январь литовцев' -
'Осень московских улиц'.

Эти вильнюсские раны
Нас с тобою без обмана,
Развели по разным странам,
Перерезали ножом,
А потом на баррикадах,
Трое летних суток кряду,
Мне казалось - здесь ты, рядом,
Победим и заживем.

Я все пойму, как надо,
Как на уроке в школе,
Если процесс распада,
Значит, нельзя без боли.

Мне объяснят, повторят,
Просто, без суеверий,
Это закон истории,
Это судьба империй.

Но:

Я в Сухуми в волны кинусь,
Утром в Киев, после - в Вильнюс,
Или это мне приснилось,
Что одна страна кругом,
Ах, не слова, друг, не вздоха,
Только, правда, очень плохо,
Раздавила нас эпоха
Тем же красным колесом.

----------------------------------------------------------------------------------------------------


Звонок из Флоренции.

А ты звонишь опять, за полночь, ночью,
И сон мне разрывает телефон,
Сегодня ты ходила к Санто - Кроче -
Великим плитам свой отдать поклон.

Как бьет в глаза огонь включенной лампы,
На веках камни - их не разодрать,
Ты там уже не можешь жить без Граппы,
И, значит, снова мне не досыпать.

Я знаю все, что ты проплачешь в трубку,
Как 'Отче наш', или 'Бородино',
Что одиноко, холодно и жутко,
И что меня не видела давно.

Непоправимое, однако, горе,
Куда как проще вместо всех звонков,
Обняться нам с тобой на Санта -Фьоре,
Над Колыбелью Дантовских стихов.

На Понте - Веккьо или у Давида,
Или пред Боттичелевой весной
Ты мне отпустишь все мои обиды,
Чтоб тут же вновь поссориться со мной.

Как ты кричишь, что делать, итальянка:
У Вас там каждый глотку драть готов,
И вдруг попросишь : ' Слушай, спой Таганку:
Нет, лучше эту:звон колоколов.'

Чего, чего, а эту - Бога ради,
Сейчас придвину ближе телефон,
Хотя, конечно, глупо - ты ж не Влади,
Ну и а я - тем более - не он.

----------------------------------------------------------------------------------------------------

' Конфетки, бараночки:'

Ну, ладно, хватит, утром на работу,
Ты позвони еще раз, как-нибудь,
Ну, милая, ну дурочка, ну что ты:
Еще чуть - чуть, давай- еще чуть - чуть.

'Конфетки, бараночки:'

Маршрутка.

Я тебя совсем не знаю,
Да и вижу в первый раз,
Только сердце замирает
От твоих роскошных глаз.

Синие, как незабудки,
Тут от них помрет любой,
Ты в маршрутке, я в маршрутке,
Едем вместе мы с тобой.

А вокруг жара такая,
И народ совсем изныл,
Молчаливо осуждают
Мой словесно - страстный пыл.

В полуправду, полушутку
Признаюсь тебе в любви,
Ты в маршрутке, я в маршрутке,
Мы с тобою визави.

Ты выходишь, размышляя,
Я наглец или дурак.
И не знаешь, что вступаешь
Ты в свободный светлый брак.

Вместе час мы, вместе сутки,
Ну, а дальше, Боже мой,
С раскаленной той маршрутки
Началось у нас с тобой.

Годы быстро пролетели,
Нарожали мы детей,
То дрались, то песни пели,
Словом, все как у людей.

Чернослив с куриной грудкой,
И для внука взят отгул:
Ты в маршрутке, я в маршрутке,
Я, по - моему, уснул.



---------------------------------------------------------------------------------------------------



ХМЕЛИТА




Посвящается Виктору Евгеньевичу Кулакову, создавшему под Вязьмой музей -усадьбу А. С. Грибоедова ' Хмелита', музей адмирала П.С.Нахимова и мемориал ' Богородицкое поле', посвященный трагедии Советской Армии в октябре 1941 года под Смоленском.





От столицы к Смоленску всего двести верст, там направо и -
Сквозь убогие окна забитых и сирых домов,
По местам, где венчалися горе со славою,
То ли проклятых Богом, то ли чтимых во веки веков.

Перелески, мелькая, напомнят о вечности,
И ударит усадьба в глаза, как негаданный сон,
И покажется вдруг, что услышим мы : ' Служим Отечеству',
Зазвенят в небесах голоса отошедших времен

Засияет Хмелита декором своим да колоннами,
Улыбнется забытою барской красой,
Посмеется над всеми привычными стонами,
Тех, кто -что то не смог, презирая эпоху до строй.

И стоишь, завороженный дивною лестницей,
Перед светом из окон и отблеском золота зал
Тронув стены, поймешь, как служили когда-то Отечеству
Те, кто знал слов честь и, наверное, ни разу не лгал.

Их вернуть бы сюда, когда столько продали да предали,
Только ловим тот взгляд с почерневших музейных холстов,
И который уж век вспоминаем слова Грибоедова,
Он служить был бы рад, но прислуживать не был готов.

Он со смертью играл с ледяною, холодной беспечностью,
Зная, что его ждет, все же выполнил долг пред страной,
А какую любовь положил на алтарь он Отечества,
Нам оставив в награду свой смех со слезой.

В горле ком, и не крикнуть, и слова не вымолвить,
Как на гребне, напротив взмывает музей,
У полотнищ святых вспомним светлое имя Нахимова,
Стяг Андреевский вьется по ветру смоленских полей.

------------------------------------------------------------------------------------------------------




ЦАРЬ НИКОЛАЙ II

В австралийском городе Брисбене, в русской церкви, я видел икону 'Государь Николай великомученик' в резном позолоченном окладе с выгравированной надписью: 'Оренбургские казаки государю императору'.



 
  
 




Как далеко занесло от Отчизны их,
За перелет птичьих стай:
Церковь в Австралии, в городе Брисбене,
Образ - святой Николай.

Смотрят глаза чуть раскосые, узкие,
В солнечных бликах - алтарь:
Золотом Вам казаки Оренбургские
Отдали честь, Государь.

Век почти минул, как в доме Ипатьева
Агнецов приняли в рай.
С тех самых дней не смолкают проклятия:
'Он виноват, Николай'.

Сам ведь довел всю державу до смуты и
Выпустил красную гарь:
Вспомнят Цусиму и вспомнят Распутина,
Вспомнят кровавый январь.

Тянутся отроки шеями птичьими
Из-под уральской земли,
И голоса жалят : ' Ваше Величество,
Хоть бы семью сберегли'.

Хор этот не умолкает столетие,
Громче звучит и мощней,
Словно забыли, за все как ответил он
Жизнью своей да детей.

Чудится мне - в наши дни торопливые,
Во времена жадных глаз,
Может, отчасти, сегодня и живы мы
Тем, что он просит за нас.


 
  
 





------------------------------------------------------------------------------------------------------





Тебя не возвратить
( из фильма 'Лев Яшин. Эдуард Стрельцов: Перекрестки судьбы')


Тебя не возвратить - я это понимаю,
Тебя не возвратить - не выпадет судьба:
Тебя не возвратить - да я и не пытаюсь,
Я знаю точно мне не возвратить тебя.

И что теперь судить, как вышло между нами,
И что теперь вершить обид пустой обряд,
Тебя не возвратить ни славой, ни деньгами,
Я знаю точно мне не возвратить тебя.

Да, я теперь другой, а ты, наверное, та же,
И гимны обо мне где только не трубят,
А мне бы вместо них услышать, что ты скажешь,
Я знаю точно мне не возвратить тебя.

И чтобы мне не взять, да выйти через площадь,
И прокричать в окно, тюльпаны теребя,
И попросить простить, и объяснить попроще:
Я знаю точно: мне не возвратить тебя.



----------------------------------------------------------------------------------------------------




АВСТРАЛИЯ







А помнишь, во дворах, как в детстве мы мечтали
Увидеть дивный мир, попасть в цветущий рай,
И через сотни верст добраться до Австралии,
Где светит Южный Крест, куда приплыл Маклай.

И вот судьба легла, и мы над океаном
Торопимся успеть ко сбывшимся мечтам,
Под крики кокаду, сквозь пальмы и лианы,
Под небом золотым увидеть русский храм.


 
  
 





 
  
 






Там, на краю земли, склоняемся в поклоне
Пред теми, кто служил всегда любви одной,
Кто память сохранил, и книги, и иконы
И грезил вдалеке родною стороной.



Кто вырос в Харбине, Няньцзине и Шанхае,
Кто спасся в лагерях перемещенных лиц,
Кто вырастил детей в сверкающем том крае,
Где обжигает глаз сияние перьев птиц.

Там женщина споет мне песню под гитару
О том, как пронесла любовь сквозь страх и дым,
И женщины другой, ее зовут Тамара
Мне голос прозвучит, он стал уже родным:



Танцует кенгуру ленивыми прыжками,
Звенит зеленый мир знакомою тоской,
Но мы уж далеко, но мы над облаками,
Поскольку нам всегда один лишь путь - домой.



 
  
 



----------------------------------------------------------------------------------------------------






Я УЛЕТАЮ ИЗ ПАРИЖА


 
  
 



Я улетаю из Парижа,
Я здесь неделю был - всего -то.
На крылья облака нанижет
Стальной Икар 'Аэрофлота'.

Дождь пляшет на прощание танец,
И улетать всегда так грустно:
А рядом молится испанец,
Не понимающий по-русски.

Я улетаю из Парижа,
Из Мекки русского изгнания,
Где, мне, конечно, было ближе
К стране, оставшейся в названиях.

Той золотой и многозвонной,
И до сих пор до слез манящей,
Той старой, дореволюционной,
Придуманной и настоящей.

Я наслаждался старой речью,
Конечно, нашей, но другою,
И в разговорах трогал вечность
Своею собственной рукою.

И я вернусь к любимым ликам,
Я в это не теряю веры.
В Версаль, к Марине Грей-Деникин,
В Сен-Клю, к Ирине Touroveroff

К окну, где тянутся каштаны,
Немыслимым пылая светом,
Где над архивом я, как пьяный,
Читал забытого поэта.

Что столько воевал, но выжил
В песках Сахары и Херсона.
Да, вышло так, писал в Париже
Боян станиц родного Дона.

Среди крестов и обелисков
Сен -Женевьевского предместья
Он лег под кроною ветвистой
На Пантеоне нашей чести.


 
  
 


Могила Мережковского




Мне б задержаться лет на двадцать -
Могилы навещать святые,
Но только надо возвращаться -
Лететь в Россию из России.

Я улетаю из Парижа:



------------------------------------------------------------------------------------------------------



Я Б ХОТЕЛА БЫТЬ КУРТКОЙ



 
  
 
 
  
 



Одним из самых сильных увлечений Марины Цветаевой был поэт Анатолий Штейгер. В письме к нему Цветаева писала , что хотела бы стать курткой, лишь бы быть на его плечах. Слова эти вспоминают герои этой песни:

Осень. Быстро темнеет.
Дым у лампы витает.
Я в сиянии дисплея
Твои строки читаю.
Снова горы окурков,
Скоро кончится вечер.
А ты пишешь:
"Я б хотела быть курткой,
Чтоб согреть твои плечи".

Ах, нелепость сравнений,
Веры в то, что тоскуешь,
Ты меня с наслаждением
По е-мейлу целуешь.
Начитавшись Марины,
Или Анны Андреевны,
Под романс о рябине
Засыпаешь, наверное.

Вспоминаешь Палангу,
Шашлыки на природе,
И, конечно, Таганку,
И, конечно, Володю,
И полмира объездив,
И отдав в Оксфорд сына,
Все грустишь по соседям
Коммуналки с Лосинах.

Ритм любимого блюза,
Нам ничем не поможет,
Не осталось Союза,
И наш век почти прожит.
Мчим безумной мазуркой
Черной гостье навстречу...
А ты пишешь:
"Я б хотела быть курткой,
Чтоб согреть твои плечи".


-----------------------------------------------------------------------------------------------------














----------------------------------------------------------------------------------------------------


ВИКТОР ЛЕОНИДОВ































































































 
Counter CO.KZ