На главную
 
Рецензия на книгу "Ариада Эфрон - рисунок, акварель, гравюра"
 
Мир дочери Марины Цветаевой.

' Дура, куда ты едешь, тебя сгноят в Сибири! Впрочем, если б мне было столько лет, сколько тебе:Пускай Сибирь, пускай сгноят! Зато Россия'.
Так говорил Бунин, когда Ариадна Сергеевна Эфрон пришла к нему прощаться накануне своего отъезда в СССР в 1937 году.
Великий писатель оказался прав, правда, за одним исключением. Сгноить ее так и не смогли.
Она приехала в СССР со сверкающими глазами и с верой в страну победившего социализма. Вслед за ней, после долгих мытарств и ошибок, появился в Москве отец Ариадны, Сергей Яковлевич Эфрон, а через два года мать и брат -Марина Ивановна Цветаева и Георгий. Они стали жить на даче в Болшево, и, казалось, наконец-то все для них должно было быть хорошо.
Ранним утром 1939 года Ариадну Сергеевну арестовали. ' Увозила меня эмгбешная машина из Болшево, в это утро в последний раз видела я маму, папу, брата. Многое, почти все в жизни, оказалось в то утро в последний раз'.
Так писала она много лет спустя, после всех ссылок и лагерей, после полной реабилитации в 1955 году.
 
  
 

Сегодня ее знают как великолепного мастера мемуаристики и прозы. Чудеса случались и при советской власти - Ариадна Сергеевна успела взять в руки ленинградский журнал ' Звезда' со своими воспоминаниями о матери.
Даже при всем свирепствовании цензуры и крайней боязни самой мемуаристки , посвятившей жизнь пробиванию наследия матери на страницы советских изданий, раздразнить ' красного быка' идеологических начальников, воспоминания поражали своим четким, упругим стилем и мощной, отточенной прозой.
Сегодня изданы и письма Ариадны Сергеевны. Те, которые писала из ссылки и из своей Тарусы, где она доживала последние годы. Строки, которые, как говорил ее верный адресат и друг Борис Леонидович Пастернак, можно было ощущать как живые. Она была одним из лучших представителей эпистолярного жанра в России, тех, кто умел писать письма - уходящей расы, как писала ее мать.
Но, кроме всего, Ариадна Сергеевна, оказывается, была прекрасным художником. Слово ' оказывается' здесь более чем уместно, потому что удивительные дарования цветаевской дочери раскрываются постепенно, через много лет после ее ухода.
Чему зримым свидетельством и стал альбом 'Ариадна Эфрон : Рисунок: Акварель: Гравюра', только что вышедший под эгидой верных рыцарей Марины Ивановны -коллектива Музея Цветаевой в Болшево в издательстве ' Возвращение'. Составила это замечательное издание верная соратница Ариадны Сергеевны Руфь Вальбе, а предисловие написал один из самых уважаемых наших искусствоведов Юрий Герчук.
Ариадна Сергеевна, в золотую пору парижской юности, училась у тех, кого впоследствии признают классиками - у Билибина и Добужинского. Уроки давал ей и другой блистательный художник русского Парижа- Василий Шухаев, впоследствии, как и его ученица, заплативший за свою доверчивость и возвращение на Родину годами лагерей и ссылок.
Альбом открывают парижские зарисовки Ариадны. Рисунки, поражающие четкостью и силой линии, сразу выдающей настоящего мастера.
 
  
 
Неповторимые наброски силуэтов матери, впоследствии вошедшие чуть не во все постперестроечные собрания сочинений Марины Ивановны, сменяются иллюстрациями к цветаевскому ' Крысолову', а затем к 'Тилю Уленшпигелю' и Франсуа Рабле . Ариадна Эфрон умела схватить какую-то главную нить литературного произведения, и, судя по всему, мы потеряли в ней художника книги очень большого масштаба.
Ну, а после ярких и сочных акварелей с французскими пейзажами наступил большой перерыв и за новые художественные опыты Ариадна Сергеевна принялась лишь в 1947 году, когда в короткий период свободы преподавала в Рязанском художественном училище. Снова стали появляться ее пейзажи, которые потом продолжились в Туруханске, в очередной ссылке. Но здесь не осталось и в помине феерии Франции. Серое грозовое небо, тайга под снегом, енисейские берега, баркасы у красноярской пристани. Но и тогда, несмотря на все происшедшее и происходившее с ней, оставалась она влюбленной во все, что хоть чуть-чуть дарило радость. В людей, окружавших ее. И, конечно, в природу.
Потом, когда у нее хватило сил проехаться по Енисею на пароходе уже в шестидесятые, она снова с кормы палубы рисовала берега, на которых пропали лучшие годы ее жизни.
Жаль, что не смогла эта поразительная женщина полностью реализовать все свои удивительные способности и все-таки очень хорошо, что открытие Ариадны Эфрон продолжается.
Виктор Леонидов.


 
Counter CO.KZ